<?xml version="1.0" encoding="UTF-8"?>
<xml>
 <records>
  <record>
   <ref-type name="Journal Article">17</ref-type>
   <contributors>
    <authors>
     <author>Цыганкова Д. П.</author>
     <author>Баздырев Е. Д.</author>
     <author>Индукаева Е. В.</author>
     <author>Артамонова Г. В.</author>
     <author>Барбараш О. Л.</author>
    </authors>
   </contributors>
   <titles>
    <title>Стереотипы пищевого поведения и факторы риска кардиоваскулярной патологии у жителей крупного промышленного региона Сибири</title>
   </titles>
   <keywords>
    <keyword>питание</keyword>
    <keyword>факторный анализ</keyword>
    <keyword>сердечно-сосудистые заболевания</keyword>
    <keyword>факторы риска</keyword>
    <keyword>артериальная гипертензия</keyword>
    <keyword>дислипидемии</keyword>
    <keyword>сахарный диабет</keyword>
   </keywords>
   <dates>
    <year>2020</year>
    <pub-dates>
     <date>2021-02-04</date>
    </pub-dates>
   </dates>
   <doi>10.15372/ATER20200403</doi>
   <journal>Атеросклероз</journal>
   <abstract>Цель исследования – выявить основные стереотипы пищевого поведения у жителей крупного промышленного региона Сибири и оценить их связь с основными  факторами сердечно-сосудистого риска.Материал и методы. В исследование включено 1600 человек в возрасте 35–70 лет, постоянно проживающих в Кемеровском районе. Выборка представлена 1124 женщинами и 476 мужчинами, средний возраст 54,9±9,75 и 52,6±10,0 года  соответственно (р &amp;lt; 0,001). Учитывая различия в возрасте между мужчинами и женщинами, для выявления половозрастных особенностей вся выборка была разделена на группы: 35–49, 50–59 и 60–70 лет. С помощью факторного анализа (метод главных компонент) выделено три стереотипа пищевого поведения (латентных фактора): «фруктово-овощной». «белково-углеводный» и «смешанный».Результаты. Большинство обследованных лиц 35–49 лет придерживались белково-углеводного стереотипа питания (40,3 %), 25,3 и 34,4 % – соответственно фруктово-овощного и смешанного (р &amp;lt; 0,001). В остальных возрастных группах статистически значимых различий не выявлено. Так, среди респондентов 50–59 лет 34,0 % предпочитали фруктово-овощную диету, 33,8 % – белково-углеводную, 32,0 % – смешанную, среди лиц 60–70 лет – 36,6, 30,4 и 33,0 %, соответственно.  Приверженность к фруктово-овощному стереотипу питания ассоциировалась с увеличением риска выявления сахарного диабета (СД) (отношение шансов (ОШ) 1,27, 95%-й доверительный интервал (95 % ДИ) 1,2–2,2; р = 0,046) и ожирения (ОШ 1,57, 95 % ДИ 1,27–1,96, р &amp;lt; 0,001), а приверженность к белково-углеводному – со снижением риска выявления ожирения (ОШ 0,75, 95 % ДИ 0,6–0,95; р = 0,015), СД (ОШ 0,66, 95 % ДИ 0,47–0,93; р = 0,018), гиперхолестеринемии (ОШ 0,78, 95 % ДИ 0,62–0,98; р = 0,032) и гипертриглицеридемии (ОШ 0,66, 95 % ДИ 0,52–0,83; р &amp;lt; 0,001).Заключение. Выделено три стереотипа питания жителей крупного промышленного региона Сибири: фруктово-овощной, белково-углеводный и смешанный. Среди сторонников смешанного и белково-углеводного питания в возрастной группе 35–49 лет гиперхолестеринемия, гипертриглицеридемия и высокий уровень ЛПНП чаще диагностировались у мужчин, чем у женщин. Также гипертриглицеридемия и СД чаще выявлялись у мужчин молодого возраста, придерживающихся фруктово-овощного стереотипа питания, в отличие от женщин аналогичной группы. Приверженность к фруктово-овощному стереотипу питания ассоциировалась с увеличением риска выявления СД и ожирения, а приверженность к белково-углеводному – со снижением риска ожирения, СД, гиперхолестеринемии и гипертриглицеридемии. </abstract>
   <urls>
    <web-urls>
     <url>https://www.cardiojournal.online/publication/11028</url>
    </web-urls>
    <pdf-urls>
     <url>https://www.cardiojournal.online/files/11624</url>
    </pdf-urls>
   </urls>
  </record>
 </records>
</xml>
